Перед вернисажем

Выставка всегда как гром среди ясного неба, хотя обычно художник – участник знает о ней заранее. Все равно последняя ночь наполнена переживаниями и страстями. Поэтому я давно уже не удивляюсь хмурым лицам художников, приносящих свои картины, по их выражению «сранья», а это значит где - то около двух часов дня. И застенчиво стоящие группками картины на полу выставочного зала и художник, который того и гляди сорвется, пошлет все и всех к какой - то там матери, и нервозность при развеске, почти всегда предваряют вернисаж, независимо от того первая или сотая это выставка художника.
Но все как-то движется, вот уже работы на стенах, и если администратор опытный, ласковое слово сказал, работы похвалил, отогрел, чаем напоил, то вроде все и успокоилось. Но, вернувшись в мастерскую, тоска опять наваливается на художника, глядя на пустые стены со следами от висевших там картин и от невеселых мыслей о грядущем и неизбежном открытии выставки.
Вот поэтому, наверное, так необходим на открытии какой никакой фуршет, чтобы художник расслабился, а «братья по цеху» злыми по залам не ходили и были мягче и деликатнее в своих оценках его творчества.

Экономичный транспорт

Когда в выставочном зале, в процессе подготовки к выставке на стадии завоза работ, я увидела художника - абстракциониста со скейтом под мышкой, я поинтересовалась кто на нем передвигается, засмущавшись, он ответил мне, что это скейт сына. Чуть позднее я поняла, что скейт художнику понадобился как транспортное средство. На нем по городу из мастерской в выставочный зал передвигались его картины, связанные группками между собой, и привязанные к скейту толстой бельевой веревкой. Жаль только, что к прохожим картины были повернуты своими задниками и не привлекали их зрительского внимания. Но, возможно, кем-то увиденное, стало подсказкой Эрмитажу для летней инсталляции «Картины в городе».

Свободу сфинксу!

Некоторым картинам в процессе жизни суждено обрастать легендами и историями. Свидетелем одной из таких историй я стала во время подготовки выставки небольшой группы художников, от которой на выставке работами лично присутствовали двое, назовём их художник и художница.
Люди они не ординарные, с запоминающейся внешностью. Так художница носила длинный, завитой буклями, а-ля Людовик XIV, парик, закрывавший часть ее лица, а также очки с темными стеклами. В сочетании с ее суховатой, небольшого роста фигурой в экстравагантных, богемных нарядах, ее активностью и странной походкой она производило потрясающий эффект. Так как в наличии у художницы работ почти не было, она обратилась к некоторым владельцам ее картин. И, таким образом, большая картина в раме, автором которой она являлась, оказалась на улице поздней ночью. Ее владелец, симпатичный молодой танцор из известной балетной труппы, согласился расстаться с картиной на время выставки.
Художник, усталый и небритый, вовлеченный в процесс энергичной художницей, в полночь переносил эту картину в свою мастерскую. Одет он был по – простому, в красные, повидавшие жизнь спортивные штаны, куртку и спортивную шапку. И все бы ничего, если бы не бдительность стражей порядка, мимо которых проплывала картина на двух мужских ногах, так как остальная часть тела была спрятана за ее большими размерами. Вежливо постучав по картине, и не получив ответа, ночной патруль начал операцию захвата. А обремененный ношей художник, не видевший вообще ничего, кроме собственных ног, подумав, что кто- то хулиганит, продолжал свой путь.
Затем все по протоколу, проверка документов, простые вопросы и неудовлетворительные ответы. Продолжение ночной истории было уже в отделении милиции. Так как художник сказал, что картина не его, а художницы, она была вызвана для дознания. В свою очередь, признав авторство, художница созналась, что картина не ее, и следующим в отделение прибыл, разбуженный в третьем часу ночи, балетный юноша.
Милиционер составлял протокол, художник, выданным ему карандашом, на листе бумаги писал портрет дежурного милиционера, доказывая, что он тоже художник, художница объясняла сюжет картины.
На картине женоподобный сфинкс, застыл в прыжке с тумбы Египетского моста через Фонтанку, рядом со знаком «Прыгать в воду запрещено». Больше всего именно этот знак вызвал интерес и споры милиционеров, утверждавших, что такого знака там нет. К утру все разошлись и сфинкс обрел свободу.

Мастерская «Окно в Париж»

То, что художники небожители, я убеждаюсь каждый раз, когда поднимаюсь в их мастерские, на самый верх, по стертым ступеням старых доходных домов. В мастерскую одного из моих любимых художников путь усложнен еще и тем, что она находится по черной лестнице, вход на которую заколочен. Поэтому подниматься нужно сначала по парадной лестнице, хотя это понятие ей уже давно не соответствует, а потом через лестничное окно на черную лестницу и еще два пролета до двери мастерской. Владелец мастерской, живописец С.Е., пошутил, назвав этот путь «Окном в Париж». Но оказался в чем-то и прав, так как именно в этой мастерской им написаны картины, принесшие ему успех на выставках во Франции и в Париже в частности.

К вопросу о Пикассо

B студию Пикассо пришла миллионерша. 3aинтересовалась картиной, написанной в кубической манере:
- A что здесь нарисовано?
- Двести тысяч долларов, - ответил художник

Кто такие художники?

«Едут как то художники в общественном транспорте на выставку, сидящая рядом девушка, послушав их беседу, спрашивает
- А чем Вы занимаетесь?
- Мы – художники, - отвечают они
- А что это значит?
- Ну, мы как клоуны, только никому не смешно»

Не случайные связи

Ко мне по телефону обратилась Маша, супруга Кирилла Н. с просьбой сходить вместе в мастерскую к Арону Зинштейну, чтобы приобрести подарок Кириллу на его юбилей. Стояли жаркие, летние дни, Арон был на даче, но через неделю встреча состоялась. Это был наш второй приход с Машей к Арону и она уже знала какую работу хочет купить. Поэтому в мастерской мы были недолго, Маша выбрала гуашь 80-х годов, портрет Тани, жены Арона Зинштейна. Портрет был хорош и мне очень понравился. В это время Маше позвонил Кирилл, они должны были встретиться и поэтому гуашь временно забрала я, так как до юбилея оставалось еще два дня. Через полчаса по дороге домой я заехала в магазин, оставив гуашь в машине. Велико же было мое изумление, когда я, подняв глаза от витрины, увидела Кирилла. Он, заметив мое замешательство, заговорил о своем желании посетить как - нибудь Арона Зинштейна, на предмет покупки, не ведая о том, что покупка уже состоялась и находится в пяти метрах от нас. Для меня это был верный знак, что сделан правильный выбор и что картина уже стала частью их семейного дома. Кирилл взял "Каберне Савиньон" и вышел на улицу, где его ждала в машине Маша. Я решила сделать такой же выбор.
На юбилее Маша вручила Кириллу гуашь, и он был очень рад такому подарку.

Выбор настоящего мужчины

Представьте себе мужчину средних лет, крепкого телосложения, высокого роста, с бородой, директора предприятия, семьянина, в прошлом военного морского офицера, пришедшего на выставку, и из семидесяти живописных и графических работ серьезных художников выбравшего несколько небольших картин маслом наивного характера, на которых детишки катаются на горках и коньках, лепят снежных баб, а вокруг такой покой, в окнах свет, на небе облака, то озаренные лучами заходящего солнца, то залитые лунным светом, деревья, холмы, искрящийся снег. Причем покупает не только себе, но и дарит аналогичные работы другим директорам. Теперь я каждый раз умиляюсь, заходя в кабинет одного из них, сурового и серьезного, прошедшего огонь, воду и медные трубы и сидящего в директорском кресле под таким вот милым зимним пейзажем. Вот и разберись в настоящих мужчинах.

Случайный посетитель

Он появился неожиданно, но именно таких посетителей ждут в галереях. Это был мужчина с длинными темными волосами, зачесанными назад, в дорогом костюме в полоску, под которым определялось накаченное спортивное тело. Мне сразу вспомнились герои фильмов Тарантино. Его забавляла обстановка, в которой он оказался, хотя по всей видимости он повидал в своей жизни достаточно, но не потерял интереса к жизни и ко всему новому. Он не спешил уходить, в отличие от человека его сопровождавшего, который, пройдя по залам, тут же исчез, я его увидела стоящим на улице с сигаретой и кофе. Как выяснилось, пришли они не совсем случайно, им рекомендовали нашу галерею и интересовала их графика не известного мне художника, Я подумала, что они ошиблись и стала отправлять их в соседние галереи, но они твердо были уверены, что пришли именно туда куда надо. Был вернисаж выставки «Сказки», в одном из залов была представлена текстильная пластика наивного характера, выполненная в лоскутной технике. Мы стали подробно, и не спеша ее рассматривать. Закончилось это покупкой у художницы трех работ, причем одна из них - «Корова» ситцевая, веселая, яркая с большим выменем. По телефону наш гость сообщил кому - то, что графики нет, но он купил русский гобелен в подарок. Вот такая история случилась на вернисаже.

Арон Зинштейн

Арон принес картины в «Центр книги и графики» на «Осенний салон» и попал в очередь художников, поодиночке входивших в кабинет и выходивших вместе с организатором, которая приглашала следующего. Арон изрек: «У вас тут как в поликлинике».

Анекдот от Александра Задорина

За день до открытия «Осеннего салона» 27 сентября 2007 г., на монтаж выставки пришел уже очень слабый Александр Задорин, подписать некоторые работы, вошедшие в экспозицию, и рассказал мне такой анекдот: «Слепой долго ощупывает терку и потом говорит возмущенно: Кто же написал всю эту херню!».

Такая вот история...

У меня есть знакомый художник. Каждый раз, когда я прихожу к нему, он моет полы. Однажды я спросила его, мол, что это ты, как я ни приду, все время полы моешь? А он говорит: - Звонок у нас очень громкий, а кот - очень пугливый...

История одной акварели

Эта акварель хранилась в доме хозяйки Аиды, пенсионерки, в прошлом архитектора и коллекционера. Акварель работы ее умершего мужа тоже архитектора и талантливого графика. Все его жанровые акварели - тщательно прописанные и сложные по композиции работы. Сама Аида относилась к ним без должного почтения, возможно не признавая в муже таланта или держа на него какую-то обиду. На акварели изображен автор с забинтованной ногой, у себя в комнате (в этой комнате почти ничего не изменилось), сидящий за рабочим столом, заваленным бумагами, чертежами, архитектурными проектами, по другую сторону стола - Аида, с маленькими глазками как у поросенка. А остальную и большую часть работы занимает фантастический мир, созданный художником, в который он, по-видимому, уходил один. Мир, населенный экзотическими существами, где цветы как деревья, горы, много солнца и неба, архитектура сродни творениям Гауди, и он сам - энергичный, здоровый в костюме «сафари» для путешествий. Эта акварель была такой личной, что сразу было понятно, не для продажи. Но Аиду она раздражала и когда моя приятельница, проживающая в Европе, пожелала ее приобрести, та, удивившись желанию, решила ее продать, хотя понимала, что этого делать не следует. Меня тогда еще удивила её реплика: « сразу видно, барышня, что вы живете заграницей, не боитесь покупать подобные вещи».
Дальше началась чертовщина. Акварель явно не хотела покидать свой дом. Когда мы загрузились в мою машину, подавая назад я врезалась в дерево, помяв зад машины и полностью разбив заднее стекло. Было ощущение потусторонней силы удерживавшей нас. Но мне очень хотелось побыстрее уехать от туда. И так с ветерком мы поехали восвояси. А на следующий день в Аиду словно вселился демон, она орала мне в телефонную трубку и несла несусветную чушь, говорила, что сын устроил ей скандал, сказав ей: « как она могла продать папину акварель». Моя знакомая предложила вернуть картину, но Аида, продолжая орать, отказалась, сказав, что первую ночь за последние годы она спала нормально.
Моей приятельнице было все это любопытно, и не более того. Она хорошо оформила акварель в рамку под стекло и уехала. Поросячьи визги и вопли Аиды еще долго стояли в моих ушах. Я получила хороший опыт, а также моральный и материальный ущерб.

— • —